«Молчал тридцать лет. А потом расплакался над фильмом»: война в историях тех, кого мы не застали

За каждым праздничным салютом стоят чьи-то слёзы. За каждой наградой — чья-то боль. За каждой мирной улицей — чьё-то возвращение домой или вечная тишина. Мы привыкли смотреть на войну через учебники истории. Но есть взгляд ближе — через семейные альбомы, через бабушкин голос, через старые письма с пожелтевших треугольников. В День Победы мы спросили первокурсников ИФЖиМКК ЮФУ: что вы знаете о войне из истории своей семьи?

Александра Ничаева, Ейск: 

— Я никогда не держала её за руку. Никогда не слышала её голоса. Но в нашей семье есть имя, которое передаётся, как эстафета, — Анна. Мою маму назвали Анной в честь моей прабабушки. И это лучше всяких слов говорит о том, каким человеком она была.

Анна Ивановна Страмоус. Она умерла в 1986 году, задолго до моего рождения. По рассказам моей мамы, была добрым и светлым человеком. Характер — мягкий, что достаточно необычно для человека, который пережил ужасы войны. Она не была на передовой. Её война прошла в тылу — в госпитале поваром, недалеко от дома, на южном фронте, если ещё точнее — в Одессе. После Великой Отечественной вернулась в родной город — Ейск. Жаль, что я лично не смогла её увидеть, поговорить с ней.

Есть в нашей семье человек совсем иной судьбы. Его зовут Евгений Александрович Гридюшко. Он не мой прямой родственник — муж двоюродной прабабушки. Но в семье он свой, родной. До войны Евгений Александрович уже служил в авиации и входил в лётную группу под командованием Васильева А. Т., а в годы Великой Отечественной был в авиации Северного флота и летал на истребителе «Аэрокобра». Всего он одержал девять воздушных побед. Получил множество наград: орден Отечественной войны I степени, орден Красного Знамени, медаль «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг.», медаль «За оборону Советского Заполярья» и другие. Также у него есть благодарность от Сталина. После войны он продолжил службу, работал в научно-исследовательском институте морской авиации. Про него вообще много статей было написано. Он тоже умер до моего рождения, в 1986 году.

'

И знаете, когда я думаю о них двоих — о тихой женщине с поварёшкой в одесском госпитале и о лётчике, который сбивал врагов в холодном северном небе, — мне становится не грустно, а почему-то светло. Они такие разные. А война у них была одна. И они оба выдержали. Каждый по-своему. И оба остались в нашей семье.

Арина Цыганкова, Ростов-на-Дону: 

— Прадеда — Анатолия Никитовича Цыганкова — я не застала. Совсем. Когда он жил, меня ещё не было. А когда я родилась, его уже не стало.

Но дома о нём помнят. Бабушка рассказывала, дедушка. Они его очень любили. И говорят — был он светлым человеком. Справедливый, честный, добрый, заботливый. Казак. Жил на Верхнем Дону, в Сухом Логу. Всю жизнь там, на своей земле.

У него орден Отечественной войны второй степени. В восемьдесят пятом дали. Значит, воевал. И вернулся. И знаете что? Не ожесточился. Прошёл такое — и остался добрым и мягким человеком. Это ведь дорогого стоит.

Я его никогда не видела. Но почему-то кажется, что он рядышком. В семье нашей, в тёплых словах, в том, как мы друг к другу относимся. Просто знаешь, что он был. И был вот таким.

Алиса Фролова, Таганрог:

— В семейных альбомах иногда хранятся не только фотографии. Хранятся истории. Я хочу рассказать одну из них.

Моего прадеда звали Василий Яковлевич Дудин. До войны он был сельским учителем — преподавал русский язык, немецкий, рисование. Играл на балалайке, на мандолине. Вёл драмкружок и оркестр. Мирный человек. А потом началась война.

Она застала его в Донбассе. Его отправили на Юго-Западный фронт, и он стал командиром пулемётного взвода. Летом 1942 года под Старобельском случился тот самый бой, о котором он потом молчал тридцать лет.

В его взводе был один пулемёт, 25 винтовок, из них 10 — учебные, которые не стреляют по-настоящему. Земля вокруг страшная — тырса, каменистая, в жару её невозможно раздолбить, окоп не вырыть. Ранило деда в ногу. Но он не бросил своих. Продолжал командовать. Отбивал атаки румын. А потом на них пошёл немецкий танк. И прадед остановил его гранатами и штыком. Штыков враг боялся больше всего.

В этом бою его взяли в плен. Там он пробыл до самого конца войны. Освободили его 1 мая 1945 года армией Рокоссовского. Судьба пощадила. Дала ему шанс вернуться к семье.

После войны он снова стал учителем в селе Песчанка. Опять вёл драмкружок, оркестр, играл на балалайке. О войне почти не рассказывал. Молчал. А в 1975 году посмотрел фильм «Они сражались за Родину» — ирасплакался. И впервые рассказал своим близким про тот бой. Про тырсу, про учебные винтовки, про танк. По ночам он писал. Стихи, поэмы — всё о том, что пережил.

К 40-летию Победы его наградили орденом Отечественной войны II степени. Он дожил до этого дня. Увидел, что его подвиг не забыт. Прадеда давно нет, но в летописи того села, где он учил детей русскому языку и рисованию, его имя осталось. И для нас он — живой. Навсегда.

Алёна Сиденко, Ростов-на-Дону:  

— Моего прадедушку звали Давид Файвишевич Миркин. Я никогда его не видела, но бабушка иногда рассказывала. Немного. Но так, что запоминается навсегда.

Он был военным. Растил трёх дочерей. Две старшие родились, пока он служил, а младшая, моя бабушка, — уже после войны. И она стала его любимицей. Хотя, бывало, шёл с ней куда-то и мог забыть, что она с ним. Просто задумается о чём-то своём. Бабушка смеялась потом.

На фронт он ушёл, не закончив техникум. Вернулся — доучился. Стал преподавать радиоэлектронику. Был инженером. Служил в инженерных войсках. Разминировал поля. Сам. Без техники, без помощи. За это его и награждали. Ещё строил переправы. В боях за Ужгород собрал местных жителей и построил мост. Чтобы армия прошла быстрее. Он всегда торопился. Наверное, понимал, что каждая минута — чья-то жизнь.

У деда было двое братьев — Яков и Рафаил. И все воевали. Однажды Давид и Рафаил встретились под Смоленском. И узнали, что Якова убили. Тот вышел из окружения, пришёл в деревню. Его спрятали, но кто-то выдал, потому что они были евреями. Расстреляли всю семью, которая его укрывала. Прямо во дворе. 

Ещё он болел тифом. Тяжело. Немцы наступали. Сослуживцы оставили в каком-то домике у деда. Забрали документы, чтобы сообщить, что погиб. А дед не умер. Под утро встал. Нашёл в себе силы. Догнал своих. Просто встал и пошёл. Когда уже никто не верил.

Однажды строил мост в Краске. Сорвался. Упал в воду. Сверху рухнула балка. Она должна была пробить насквозь. Но у него на груди висел орден Красной Звезды. Балка ударила в орден. Один луч откололся. А он остался жив. Потом эту Звезду с надломанным концом хранили как самую дорогую вещь. 

После войны он не любил рассказывать о том, что пережил. Никогда не лез без очереди, хотя ветеранам полагалось. Однажды пришёл на плановое обследование — и сел ждать, как все. Молча. Гордо. И там, в очереди, сердце остановилось.

Альбина Яхьяева, Кизляр: 

— Когда я думаю о войне, сразу вспоминаю не книжки и не фильмы, а своего прадеда — Рамазана Курбановича Нарчавова.

Я его не застала. Но папа рассказывал так много, что иногда кажется: я его видела. Как он брился перед праздником, ровнял усы, хотя уже плохо видел. Как надевал парадный костюм с медалями — священную вещь, которая висела в шкафу отдельно от всего. И выходил во двор. Сидел и ждал детей. К нему бежали школьники и детсадовцы. Не потому, что заставляли. Просто он был для них живой историей.

А ещё он хранил письма. От Ельцина. От главы Дагестана Магомеда Алимова. Просил каждого внука читать вслух. Сидел с очень важным лицом и подчёркивал: видите, мне пишут такие люди. В этом не было хвастовства. Было чувство достоинства. Он заслужил это.

О войне он рассказывал правду. Не приукрашивал. Говорил: в первом бою — очень страшно. Потом — паника. Когда рядом падает товарищ, пытаешься его поднять — ничего не выходит. Потом ты уже беспокоишься только за свою жизнь. От взрывов ничего не слышно. А дальше — только надежда на удачу. Убьют — и убьют. Вот такая у него была правда. И при этом он всегда добавлял: вся команда состояла из героев. Ни одного труса. Но больше половины погибли у него на глазах.

Он служил радиотелеграфистом на корабле. Участвовал в освобождении Севастополя и Крыма в 1943 году. Потом воевал на Тихоокеанском флоте, с Японией. Базировался на Камчатке, в Петропавловске-Камчатском. Служил в 1-м отряде десантных судов. Корабли, на которых он плавал, топили. Он менял их несколько раз. Оставался жив.

У него была медаль «За отвагу» — самая почётная солдатская награда, за личное мужество, медаль «За освобождение Севастополя» и другие.

А ещё он учил папу азбуке Морзе. Сначала фонариком. Потом на приборе-пикалке. Знал её наизусть, как мы знаем алфавит. Для него это была не работа, а часть жизни.

После войны он стал прокурором. Героям войны давали высокие посты даже без диплома. Потом былпредседателем колхоза, главой села.

Но для меня он не прокурор и не председатель. Он — тот самый старик с медалями, который сидел во дворе 9 мая и ждал детей. Который знал азбуку Морзе наизусть. Который честно говорил про страх и панику. И при этом называл всех своих погибших товарищей героями.

Валерия Приходько, Ростов-на-Дону:

— Когда я думаю о сильных людях, вспоминаю её — Зою Андреевну Топорову, мою двоюродную прабабушку.

Она родилась 11 июля 1923 года в селе Топчиха на Алтае, в многодетной семье. Обычная девчонка, бегала босиком, помогала по хозяйству. А когда началась война, её отправили учиться в Новосибирск, в филиал Воронежской радиошколы — на радиоспециалиста. Тогда никто не спрашивал, хочешь ты воевать или нет. Надо— значит, надо.

4 августа 1943 года прабабушку призвали курсантом в гвардейский гаубичный артиллерийский полк. А к декабрю она уже стала радиотелеграфисткой. И пошла. Через Литву, через Латвию, в составе десятой резервной дивизии главного командования. Так и дошла до Восточной Пруссии. Там и встретила Победу. Уже ефрейтором.

В октябре сорок пятого демобилизовалась. Вернулась в Алейск, к родителям. За войну у неё накопилось много наград: орден Красной Звезды, орден Отечественной войны II степени, медали «За боевые заслуги», «За взятие Кёнигсберга», «За победу над Германией» и много юбилейных. Но она не привыкла хвастаться. Просто жила дальше.

Работала на сахарном заводе. Там в 1948 году встретила Демьяна Васильевича, свою любовь. Они поженились, а в 1952 году переехали в Кемерово. Своими руками построили дом у шахты «Ягуновская». И оба работали там. За труд ей позже вручили медаль «Ветеран труда» и знаки «Шахтёрская слава» II и III степени.

А ещё они вырастили четверых сыновей. И за это Зоя Андреевна была награждена медалью «За достойное воспитание детей». Мне кажется, это была самая дорогая её награда. Потому что война кончилась, а жизнь продолжалась. И нужно было растить, строить, работать, любить. И она всё это делала. Без лишних слов. Просто день за днём.

Она ушла в 2014 году. Прожила долгую, честную жизнь. И осталась в каждой своей награде, в каждом сыне, в доме, который построила. И в нашей памяти — тёплой, благодарной, живой.

Виктория Сагателян, Сочи: 

— В нашей семье много родственников прошли войну. Могу рассказывать о каждом долго, но сегодня хочется остановиться на одном. На моём прямом прадеде по маминой линии. Звали его Вардан Маркосович Паронян.

Смотрю на его фотографию. Лицо спокойное, доброе. Таким и запомнили его домашние. Родился он в 1923 году. За плечами — только два класса образования, но при этом он был грамотным и очень красиво писал. Почерк — как у каллиграфа. Представляете? Деревенский парень, с детства привыкший работать, а выводил буквы так аккуратно, с душой.

В 1942 году его призвали. Служил он красноармейцем в 19-м стрелковом полку. Воевал честно, не прятался. За мужество, отвагу и меткую стрельбу получил орден Отечественной войны I степени. Это высокая награда, её просто так не давали.

А 17 апреля 1943 года его ранило. Пуля застряла в ноге так, что врачи не смогли её достать. Неудобное положение, сказали они. И эту пулю так и не вынули. Его отправили в госпиталь в город Сочи. А потом — домой. С пулей внутри. И всю его долгую жизнь — а прожил он 84 года — осколки выходили из ноги. Вы только подумайте: полвека с осколками. Он хромал, наверное, ныло, болело. Но дед не жаловался. Просто жил. Работал. Растил детей. Помогал семье, как умел.

Умер он 23 февраля. В День защитника Отечества. Мне кажется, это очень символично. Как будто сама дата сказала ему: ты своё отслужил, солдат. Теперь прощай…

Алина ТОМИНОВА

Фото из личных архивов героев