Из провинции — в город. История третья: «Здесь не надо здороваться с каждой бабушкой»

Когда переезжаешь из места, где каждый прохожий — давний знакомый, в город-миллионник, твои привычки, слова, даже взгляд выдают тебя с головой. Александра Панюшева — уроженка станицы Новощербиновской Краснодарского края. Сейчас девушка учится на первом курсе Института филологии, журналистики и межкультурной коммуникации ЮФУ. В перерывах между лекциями Саша рассказала, почему до сих пор мысленно здоровается с чужими пенсионерками, как кубанское «шо» сближает земляков и чем запах сена отличается от запаха свободы.

— Знаете, в чём главное удобство жизни в станице? В том, что все друг друга знают в лицо, по голосу, по походке. Ты физически не в состоянии выйти из дома хотя бы за хлебом, не встретив ни одного знакомого. Утром по дороге в школу ты киваешь тёте Маше, которая поливает петунии, дяде Коле, который всегда чинит калитку, и трём подружкам своей младшей сестры. Сейчас, прожив в Ростове почти год, я оглядываюсь по сторонам и ловлю себя на странном ощущении: вся эта анонимность кажется мне почти дикой. Толпы людей, сотни лиц в час, и ни одного родного взгляда. Никто не спросит, как дела. Никто не остановит на полпути, чтобы передать привет от бабушки. Это одновременно пугает и завораживает.

Отдельная песня — традиция здороваться со всеми старшими. В станице это железное правило: встретил человека старше себя — скажи «здравствуйте», даже если видишь его впервые. Это не этикет, это воздух, которым мы дышим. И вот я приезжаю в Ростов, иду по улице и на автомате уже открываю рот, чтобы поприветствовать какую-нибудь бабушку с авоськой. А потом спохватываюсь: стоп, я не дома. Здесь никто не ждёт моего «здравствуйте». Здесь люди проходят мимо, и им всё равно. Первое время я несколько раз всё-таки здоровалась — по привычке, за что ловила на себе недоумённые взгляды. Сейчас сдерживаюсь, но внутри всё равно сидит этот рефлекс. Кажется, он со мной навсегда.

Переезд, безусловно, меня изменил. И главная перемена, которую в себе замечаю, — я стала гораздо меньше оглядываться на чужое мнение. Парадокс: в станице, где все друг друга знают, ты постоянно следишь за каждым словом и поступком. Выйти в мятом платье? Шёпот за спиной. Сказать что-то не то в компании? Через час узнает вся улица. А в городе… большинству людей глубоко безразлично, кто ты и что делаешь. Серьёзно, ты можешь надеть нелепую шапку, громко смеяться посреди улицы или нести огромный торт без повода — никто не обернётся. Поначалу это угнетало: где же моя станичная обратная связь? А потом я поняла, что это не безразличие, а свобода. И она, чёрт возьми, затягивает.

Конечно, процесс привыкания занял время. Мне пришлось освоиться с двумя главными вещами. Во-первых, с тем самым чувством, что не надо здороваться с каждой встречной бабушкой. Во-вторых, со всеми благами цивилизации, которые здесь, в городе, буквально под рукой. Для человека из станицы это шок. Представьте: у вас ломается телефон. В Новощербиновской это означает, что вы едете в соседний город — с пересадками, по расписанию автобусов, тратя полдня и кучу денег на билеты. А в Ростове — три минуты пешком от общежития, и вот ты уже в сервисном центре. Я поначалу не могла в это поверить. Каждый раз, когда случалась бытовая трудность, мой мозг автоматически начинал прокладывать сложнейший маршрут: «Так, сначала на маршрутке, потом на электричке, потом договориться с тётей Валей…» И только спустя минуту я одёргивала себя: Саша, очнись, ты в Ростове. Здесь всё проще. Тебе не нужно ехать за тридевять земель, чтобы сдать кроссовки в ремонт или купить редкий учебник. Но к хорошему, как известно, привыкаешь быстро. Теперь я практически забыла о станичных многоходовках и решаю любые бытовые вопросы в двух шагах от общаги. И это, знаете, очень цивилизованно.

Меня часто спрашивают: что ты больше всего вспоминаешь и любишь в станице? Во-первых, это, конечно, бабушки. Да-да, те самые, с которыми надо здороваться. Шучу. А если серьёзно — сами люди. Их разговоры, их голоса, их пироги. Во-вторых, мои ростовские друзья скоро меня прибьют. Потому что я постоянно, с завидной регулярностью, начинаю рассказывать про станицу. Только что мы говорили о сериалах, а я уже вставляю: «А вот у нас на Масленицу…» Друзья сравнивают меня с Кузей из «Универа» — помните того персонажа, который вечно скучал по своей Агаповке? Сначала я обижалась, а потом смирилась и даже стала гордиться. Да, я Кузя из Новощербиновской. Что с того?

В-третьих, кубанский акцент. И я говорю это без всякого смущения. Наше родное «шо» вместо «что», «це» вместо «это», «нема» вместо «нет», «може» вместо «может». Наши мягкие, тягучие гласные, которые режут слух неподготовленному северянину. Я произношу эти слова, даже когда не в шутку — просто потому, что так удобно. И каждое моё «шо» вызывает у однокурсников либо приступ умиления, либо недоумённую бровь. Однажды на паре я сказала «нема», и преподавательница переспросила: «Чего нет?» Пришлось объяснять. Зато теперь, когда кто-то из группы хочет пошутить, он копирует мой говор. И я чувствую себя, знаете, не белой вороной, а неким культурным агентом. Кубанец в Ростове — это диагноз и повод для гордости одновременно.

Но главное, что я хочу сказать. Станицу я люблю так сильно, что иногда внутри начинает болеть от этой любви. Там свой микроклимат — не только в метеорологическом, но и в человеческом смысле. Там осень пахнет прелыми листьями и дымком из печей, а лето — переспелыми помидорами и горячим асфальтом, по которому бегают куры. Там местные истории передаются из уст в уста, обрастая байками. Праздники проходят с такой неподдельной, тёплой атмосферой, которой не сыскать ни в одном городском ресторане. В станице я забываю про дедлайны, экзамены, списки литературы, всё течёт неспешно. У меня там друзья — они уже как родные. И семья — которая общается со мной как с лучшей подругой. Это переплетение родства и дружбы, наверное, и есть то, что называют настоящим домом.

В университете, я, без сомнения, стала другой. Более самостоятельной, менее тревожной за чужую оценку. Но глубоко внутри — под слоями ростовских привычек, расписаний и городского шума — живёт та самая девчонка. Та, которая здоровается с каждой бабушкой. Та, которая смотрит на многоэтажки и всё равно ищет знакомые лица. И я очень рада, что она никуда не делась.

Елизавета ИВАНОВА

Фото из личного архива Александры Панюшевой