«Каждый хороший музыкант — математик»: преподаватель Ростовского колледжа культуры Алексей Трофимов рассказал о музыке цифры

В мире, где искусство и технологии часто пытаются разделить на два лагеря, есть люди, для которых эти сферы — две руки одного пианиста. Алексей Трофимов именно такой человек. Его биография могла бы стать сценарием для фильма о том, как истинное призвание не знает границ: ни между клавишами рояля и пультом звукорежиссёра, ни между поколениями одной удивительной семьи. Наш корреспондент отправился на встречу с мастером, чтобы из первых уст услышать о музыке и математике.

ДЛЯ СПРАВКИ

Алексей Владимирович — выпускник Ростовской государственной консерватории имени С. В. Рахманинова. Его alma mater стала для него не просто местом учёбы, а домом, где сплетаются мысли и музыка. Он постигал искусство фортепиано под руководством одного из ведущих профессоров — легендарного Сергея Ивановича Осипенко, заслуженного деятеля искусств Российской Федерации. Именно в консерватории в молодые годы голос Трофимова слился с голосами других студентов в хоре. Возможно, именно тогда родилось то особое «объёмное» мышление, которое позже превратило его в мастера звука.

Отец героя был уважаемым преподавателем в Ростовском колледже культуры, человеком, чьё имя долгие годы произносили с особым трепетом. Мать продолжает своё дело, отдавая знания студентам в педагогическом колледже. Это классическая педагогическая династия, где связь поколений — не пустой звук.

Долгое время Алексей Владимирович преподавал в Ростовском педагогическом колледже. Но и здесь он остался верен своей уникальной особенности: он вёл информатику и ИКТ. Казалось бы, где гуманитарная консерватория и где сухие формулы, уравнения и строки кода? Но для Трофимова это звенья одной цепи. Он сумел доказать, что технология — это всего лишь инструмент, а если в руки музыканта попадает мощное «цифровое орудие», рождается настоящее волшебство.

Сегодня Алексей Трофимов находится на передовой современного образования. Будучи председателем цикловой комиссии звукооператорского мастерства Ростовского колледжа культуры, он воспитывает новое поколение звукорежиссёров. Здесь его путь обретает логическое завершение: глубокое музыкальное прошлое встречается с высотами технологического прогресса.

Он не мыслит свою профессию без развития. Регулярные командировки в Москву — это не просто поездки, а экспедиции за знаниями. Он изучает новейшие тенденции звукорежиссуры, чтобы через неделю снова стоять у доски или за пультом в колледже, передавая самое свежее и актуальное своим студентам.

В эпоху, когда всё измеряется деньгами и бюджетами, Трофимов остаётся подвижником — человеком старой закалки. Коллеги в шутку, а скорее с глубочайшим уважением, говорят, что для него нет слова «невозможно». Если для образовательного процесса нужна уникальная техника, способная передать всю глубину звука, Алексей Владимирович готов пойти на всё.

— Алексей Владимирович, вы окончили Ростовскую консерваторию по классу фортепиано. С кем из известных профессоров вам довелось заниматься?   

— Я учился в консерватории у Сергея Ивановича Осипенко, и эта школа была предопределена изначально, потому что перед тем, как поступать в консерваторию, я приходил на концерты различных профессоров и студентов их классов. И когда я услышал Сергея Ивановича, то вопрос решился сам собой. Его звучание на рояле было совершенно фантастическим, я впервые вдруг почувствовал, как меняется сама акустика помещения, поднимается потолок, надвигаются стены. Такого эффекта не было ни от кого. Ну, Осипенко, он ученик Льва Оборина, который в своё время был учеником Игумнова, и эту линию можно проследить от Бетховена и Листа.

— Ваш путь в образовании очень многогранен: от фортепиано до информатики, а теперь и звукооператорского мастерства. Как произошёл этот переход от чистого исполнительства к преподаванию технических дисциплин?

— Музыка и математика — это две самые близкие между собой дисциплины. Я помню, когда моя дочка ехала на математическую олимпиаду в Москву, на всероссийскую, то из семи участников у шестерых были гитары с собой. Поэтому я не вижу особого противопоставления. Каждый хороший музыкант — математик. Для большинства математиков музыка тоже близкая для них сфера.

— Вы преподавали информатику, фортепиано, а теперь готовите звукорежиссёров. Что из музыкального образования оказывается самым важным для студента, который приходит в цифровую звукорежиссуру?

— Звукорежиссеры приходят с двух сторон: из музыки или из техники. Не каждая музыка помогает в звукорежиссуре: инструменты, охватывающие всю фактуру, формируют особый склад мышления. Вероятно, в звук идут именно представители этих профессий — те, кто привык определять концепцию произведения. Даже в ансамбле она чаще принадлежит пианисту, а не, скажем, альтисту. Здесь возникает единство замысла, воплощения и акустического восприятия. И чем оно полнее, тем выше шанс добиться успеха в звуке.

— Ваши знакомые и коллеги называют вас человеком, для которого искусство и технологии — связь одного целого. Где в вашей сегодняшней работе эта связь проявляется сильнее всего? 

— В колледже я вижу, как студент с классическим музыкальным образованием начинает работать с цифровым звуком — он делает это иначе, чем человек, пришедший «чисто из техники». Он чувствует фразировку, динамику. А когда я объясняю на информатике, как устроен цифровой сигнал, музыкантам это даётся легче, потому что они привыкли к структуре — ноте, такту, форме. Это одно и то же мышление, просто в разных оболочках.

— Есть ли у вас примеры, когда знание математики или программирования неожиданно помогало в музыке? Или наоборот.

— Звукорежиссерское мышление я наблюдал у учеников Осипенко, поэтому в самом исполнительстве это вряд ли широко распространено. А вот звук — сфера, где нужно постоянно помнить об акустике и её использовании, ведь это средство воплощения фонограммы и озвучивания концерта. Здесь одна сплошная физика, а физика — во многом математика.

— Я знаю, что ваш отец был известным преподавателем в колледже культуры, а мама до сих пор преподает в педагогическом колледже. Получается настоящая педагогическая династия. Было ли это осознанным выбором или продолжением семейной традиции?

— Педагогическая династия у меня гораздо длиннее, чем папа и мама. Она идёт ещё с 19 века, когда мой прадедушка был надзирателем реального училища, а бабушка — воспитателем, поэтому я жил в педагогической семье. И после этого как-то сложно, наверное, направиться в какую-то другую сферу. Это вряд ли было осознанным решением, и вряд ли я собирался продолжать эту династию. То есть это произошло естественным образом, о котором не задумываешься.

— Вы регулярно ездите в командировки в Москву, чтобы изучать звуковой дизайн. Что сегодня интереснее всего происходит в этой сфере? За какими трендами звукорежиссуры вы следите?

— Звукорежиссура стремительно развивается сейчас. Это популярная сфера. Из того, что мне хотелось бы выделить, наверное, две диаметрально противоположные тенденции. Первая — это нейросети. Они позволяют экономить огромное количество времени. Они берут на себя «тупую» и рутинную человеческую работу. И другая противоположная тенденция — это мировоззрение и идеология, это содержание музыки. Но, к сожалению, вот здесь, в звукорежиссуре, дальше заявлений пока ничего не видно. Потому что если мы проследим развитие музыки за последний век, то мы можем наблюдать, как от музыки царской Руси, которая имела традиционную основу, был переход к советскому искусству, где главной ценностью стала массовость, а главной целью — дать человеку почувствовать себя частью чего-то громадного. Потом пошло либеральное искусство, которое украло победу русского народа в Великой Отечественной войне, акцентируя чувство вины перед погибшим, чтобы убить дух народа. Сейчас наша задача пойти к истокам, вернуть в музыку духовность, потому что этот разрушительный процесс в искусстве, к сожалению, до сих пор продолжается.

— Если говорить о содержании: что для вас сегодня важнее — чистота звука, техническое совершенство или смысл, который вкладывает звукорежиссёр?

— Смысл всегда первичен. Технология даёт нам возможность его донести. Но если нет содержания, никакая цифровая обработка не сделает запись живой. Моя задача как педагога — научить студентов не просто нажимать кнопки, а понимать, ради чего они это делают. Звукорежиссёр — это соавтор, а не техник.

— Вы — пианист. Как фортепианная школа повлияла на то, как вы слышите и выстраиваете звук в записи или на концерте?

— Я уже говорил, что попал в класс Осипенко, потому что услышал: он решает своё исполнение как звукорежиссёр — чисто акустическими и механическими средствами создаёт магический образ, вызывающий синестезию, не связанную напрямую со звуком. Я учился у него пять лет студентом и более двух лет аспирантом. Находясь в среде, где у Осипенко не бывает бывших учеников, а вся школа — это школа о музыке, а не просто о фортепиано, звукорежиссура оказывается финальной точкой в этой сфере.

— Ваше жизненное кредо как педагога и как музыканта?

— Я долгие годы стремился помочь людям реализоваться, быть выше себя самих, быть на стыке искусств и технологий. Как ни странно, среди моих выпускников, например, учительница Ольги Бузовой. Но последние пару лет из-за изменения политической обстановки, в связи с событиями административного порядка, когда приходилось открывать школу креативной индустрии и прочее, у меня сильно поменялось ощущение мира. Моё кредо, наверное, сейчас — смирение. Это, я считаю, главное качество сегодняшнего педагога, музыканта и администратора. Чем сложнее задачу ставишь, тем больше чужих интересов учитываешь. В жизни ты можешь реализовать только 1% из того, что хотел. В остальных 99% случаев ты должен реализовывать чужую волю ради вот этого одного процента.

Даниил ГОРЧАКОВ

Фото из личного архива А.В. Трофимова