Феномен «Эйфории»: причины многолетнего успеха

Совсем скоро, а именно 12 апреля, состоится премьера третьего сезона многим известной «Эйфории». Уже в январе сериал презентовал свой трейлер, который за первые 48 часов успел собрать около 100 млн просмотров и побил рекорд HBO Max, по данным интернет-журнала Deadline Hollywood. Из каждого угла можно услышать: «Почему Кэсси в костюме собаки?», «Это Нейт в крови лежал?», «Какой ужас, они поженились что ли?..», «„Эйфория“ превращается в „Во все тяжкие“!» Но давайте вспомним тенденцию, существующую в кинематографе: третий сезон хуже предыдущих или вовсе лишний — нужно было заканчивать на втором. Или как говорят в народе: «Сюжет фильма из пальца высосали!» 

В 2019 году первый сезон навёл шуму с самого дня релиза, а далее стал собирать всё больше обсуждений и комментариев в свой адрес. Второй сезон ждало ещё большее количество зрителей и фанатов. Тогда ещё редко можно было услышать предубеждения и переживания о том, что сезон будет испорченным, ведь предыдущий оборвался на самом интересном: у главной героини случается рецидив, происходит убийство дилера, а многие персонажи разрывают связи друг с другом и уезжают. Однако почему же сериал до сих пор так популярен, и все ждут новый сезон? Что именно создаёт атмосферу той самой «эйфории» картины? И среди какого возраста он наиболее популярен? Здесь вы найдёте ответы на все эти вопросы, а также прочитаете объяснение феномена «Эйфории» от психолога Яны Черепахиной.

От истории, прожитой автором, до эмоций, прожитых зрителем

«Эйфория» — подростковая драма от американской сети телевидения Home Box Office. Действие сериала разворачивается в вымышленном городе Ист-Хайленд, штат Калифорния. Это история о взрослении в условиях хаоса, о поиске себя и о том, как сложно быть честным с собой и с другими. Героями становятся старшеклассники, которые вроде бы живут обычной школьной жизнью, но на самом деле постоянно сталкиваются с довольно трудными взрослыми проблемами — зависимостями, токсичными отношениями, семейными проблемами и давлением со стороны общества. А главная героиня часто выступает рассказчиком, и многое мы видим её глазами, из-за чего повествование иногда искажённое — на этом сценаристы акцентируют особое внимание.

Думаю, многим известно мнение, что только дело, в которое человек вкладывает душу и делает центром жизни, может стать успешным. Но знаете ли вы, что «Эйфория» была частично основана на реальных событиях и появилась вовсе не случайно. Её создатель, сценарист и режиссёр Сэм Левинсон буквально прожил опыт героев на себе. Он решил работать с этой темой во многом из личных побуждений: в подростковом возрасте он столкнулся с зависимостью и позже проходил лечение. Ему было важно показать внутреннее состояние подростка с зависимостью — тревогу, потерянность и эмоциональные качели — без романтизации.

В одном из интервью Левинсон отмечал, что в 1990-е годы подростковая любовь была совсем другой, а с появлением интернета феномен отношений переместился из реального пространства в виртуальное. По его словам, важно не буквально переносить интернет на экран, а показать, как он изменил восприятие себя, близости и общения. Левинсон подчёркивает, что молодым людям трудно прямо говорить о своих чувствах, поэтому в «Эйфории» эмоции часто передаются не через подробные диалоги, а через изображение — работу камеры, свет, цвет и атмосферу, которые помогают выразить внутреннее состояние героев.

Но что, если я вам скажу, что американская версия основана на израильском сериале «Эйфория», который вышел в 2012 году на канале HOT. Оригинальный проект был создан Роном Лешемом и Дафной Левин как мини-сериал с мрачным взглядом на подростков 1990-х: он затрагивал темы наркотиков, жестокости, насилия и сложных семейных отношений, концентрируясь на героине по имени Хофит. Американская адаптация взяла общую идею и атмосферу, но переработала сюжет и персонажей под современную американскую реальность.

При этом Сэм Левинсон не просто курировал проект — он лично написал сценарии почти ко всем эпизодам первого сезона, фактически заново выстроив историю. Его версия стала более авторской и сосредоточенной на психологическом состоянии героев.

Но почему же «Эйфория» приобрела такую большую популярность, если в основе лежат обычные подростковые проблемы, зависимости, сложные отношения с родителями и сверстниками? Иными словами, сериал построен на негативе, но тем не менее остаётся интересным для многих. С этим поможет разобраться психолог Яна Черепахина.

— Сериал создаёт мощный эффект непредсказуемости. К тому же гипертрофированная эстетика (визуальная часть, музыка, макияж) действует как подкрепление: зритель терпит тяжёлый контент и напряжённые сцены ради редких моментов расслабления и гармонии, красоты или сенсорного удовольствия, что делает просмотр наградой. Другими словами, зритель жаждет эмоциональных качелей. Современный взрослый и подросток живут в режиме гиперконтроля. «Эйфория» предлагает людям то, что они сами себе запрещают: выход из зоны самоконтроля в зону Оно. Зритель наблюдает, как герои насильно разрывают границы реальности. Нам интересно смотреть на то, как другие рушат правила, которые мы вынуждены соблюдать.

Яна Черепахина

Каст сериала — ключ к успеху

Актёрский состав «Эйфории» играет немаловажную роль в том, почему сериал так быстро набрал популярность. Кастинг в 2018 году стал одним из самых масштабных.

Ру Беннет в исполнении Зендеи — центральный персонаж. Актриса уже была популярна благодаря фильмам и сериалам Disney, в которых тоже играла шумного подростка. Мэдди Перес, сыгранная Алексой Деми, была относительно неизвестна до проекта. Но умение показать внутренние проблемы и внешнюю гордую уверенность сделали её героиню запоминающейся. Барби Феррейра, сыгравшая Кэт Хернандес, — ещё один пример того, что для роли актёр готов действительно на многое. Она специально набрала более 30 килограммов, чтобы показать путь персонажа к принятию себя и борьбу с образом тела. Джулс Вон — Хантер Шефер, прежде известная как модель, привнесла в образ естественную эмоциональность и запутанность, что особенно важно для персонажа, проходящего через сложный поиск идентичности. Нейт Джакобс, сыгранный Джейкобом Элорди, до сериала был известен лишь в работах с подростковой целевой аудиторией. Другие актёры также сыграли немаловажную роль в восприятии зрителем искренности проекта. 

Актёры не просто играют подростков — они делают зрителя причастным к их переживаниям, что объясняет продолжающуюся востребованность сериала. Часто фанаты замечали, что реальные истории из жизни актёров перекликаются с историями их персонажей. Но нельзя не отметить и то, что прежняя популярность некоторых из них увеличила число зрителей и фанатов и дала дополнительный толчок на старте проекта.

Мечта или обман?

Допустим, режиссёр и актёрский состав значительно повлияли на востребованность сериала. Но не кажется ли вам, что этого недостаточно для привлечения внимания огромных масс? А как же сюжетная составляющая истории? Сценарий во многом отражает подростковую мечту — жить на грани эмоций, чувствовать каждую минуту жизни максимально насыщенно, любить, дружить и искать своё предназначение в мире. Как все эти элементы сочетать в жизни — ответ не даст даже искусственный интеллект. Но герои сериала стараются показать всё на своём опыте. Однако часто для достижения этой цели им приходится прибегать к запрещённым веществам, алкоголю и находить опасные для жизни и здоровья приключения.

История демонстрирует жизнь подростков не так, как это обычно делают другие кинопроекты. Здесь нет идеализированной школьной реальности, в которой задира Боб приглашает на школьную дискотеку королеву школы Джессику. Наоборот, герои сталкиваются с трудностями, одиночеством и внутренними конфликтами, которые подаются через насыщенные визуальные образы, музыку и символизм. Это создаёт ощущение тех самых острых эмоций на грани, будто зритель погружается в особый мир, где каждый день выглядит как сон или фантазия.

Именно эта смесь реальности и художественной гиперболы делает сюжет таким притягательным и заставляет снова и снова ждать продолжение, а серии смотреть одну за другой. Для подростков это может быть отражением их собственных переживаний, а для взрослых — возможностью вспомнить, какими интенсивными казались чувства в юности. «Эйфория» как будто воплощает мечту о жизни, где всё происходит ярче и драматичнее.

Однако, может быть, всё не так радужно? И зритель, скорее, захочет оказаться на месте героев, чем, наоборот, найдёт в нём отдушину, ощутив то самое чувство эйфории, не прибегая к запрещённым веществам и опасным действиям?

— Для аудитории с устойчивой идентичностью сериал чаще выполняет функцию отдушины или пространства для осмысления. Зритель может закрыть часть своих переживаний через безопасный формат, без рисков. Это работает как профилактика: визуализация последствий зависимостей в КПТ (когнитивно-поведенческая терапия. — Прим. авт.) называется поведенческим экспериментом с негативным подкреплением. То есть зритель убеждается, что «цена эйфории выше удовольствия», и укрепляет избегающее поведение. 

Для уязвимой аудитории с несформированной идентичностью, в острой фазе ПТСР или со склонностью к зависимостям существует высокий риск идентификации с героями. Если зритель находится в дефиците копинг-стратегий, демонстрация саморазрушения может быть воспринята не как предостережение, а как инструкция или способ романтизации страдания. В этом случае эффект будет обратным: сериал станет не отдушиной, а триггером, активирующим схему «недостаточности»: «Если я не живу так же интенсивно, я не чувствую». Это может подтолкнуть к опасному для человека поведению, — комментирует Яна Черепахина.

Неоновый звук «Эйфории»

«Эйфория» сочетает подростковую драму с элементами психологического и даже почти артхаусного кино. Можно вспомнить, например, сцены с Ру Беннет, которые часто выходят за рамки реализма. Её внутренние переживания визуализируются через метафоры: когда она словно тонет в пространстве или под музыку растворяется среди людей в красных костюмах, что символизирует психоделическое осмысление произошедшего и потерю контроля. 

Монтаж и ритм постоянно меняются, что позволяет с удовольствием смотреть сериал даже людям с СДВГ. В одной серии мы можем видеть резкие, быстрые и частые переходы между сценами вечеринок, а затем — длинные, почти статичные моменты тишины, в которых раскрывается психологизм героев. Те же эпизоды с вечеринками построены на хаотичном монтаже, где кадры сменяются под музыку, создавая ощущение участия: зритель как бы существует наравне с персонажами и находится в таком же состоянии. А в сценах одиночества и рефлексии героев время будто замедляется, подчёркивая внутреннюю пустоту и поиск. Так создатели сериала сделали спецэпизод, который полностью состоит из диалога Ру и её друга Али Мухаммеда, помогающего девушке побороть зависимость. Эпизод представляет собой откровенный разговор героев в закусочной. Он не влияет критично на основной сюжет повествования, однако очень глубоко раскрывает обоих персонажей: мотивы из действий, историю жизни и проблемы.

Ощущение присутствия создают не только монтаж, но и работа оператора. Камера в «Эйфории» часто движется нестандартно: она может плавно плыть за персонажем, чётко следуя его траектории и имитируя шаги, или резко менять ракурс, давая возможность зрителю видеть общую картину. В известных длинных проходах камеры по дому во время вечеринок создаётся ощущение, будто зритель тоже находится там. Крупные планы лиц героев позволяют буквально прочувствовать их эмоции, делая переживания максимально личными и в то же время доступными. В таких кадрах, по задумке режиссёра, очень подробно видна кожа и каждое движение персонажей: концентрация внимания переходит на детали и заставляет зрителя на себе прочувствовать эту эмоцию и понять героя. 

Атмосфера сериала колеблется между эйфорией и тревогой, будто балансирует на грани взлёта и падения. В сценах ночной жизни — клубы, вечеринки, праздники — создаётся чувство свободы и «подростковой мечты». Но эта же атмосфера не то что мгновенно, а даже незаметно для зрителя сменяется напряжением. Она становится давящей и душащей. Чаще всего такой переход происходит, когда герои сталкиваются с последствиями своих действий. Эта антитеза усиливает акцент на эмоциональном воздействии и не даёт уйти в свои мысли во время просмотра.

Один из самых узнаваемых элементов — использование неонового света: яркие фиолетовые, синие и розовые цвета. Сцены с героями в самые активные моменты действия подсвечены так, что создаётся ощущение нереальности происходящего. Свет здесь не просто освещает, а передаёт эмоции. Фиолетовый цвет, ставший символом сериала, был выбран не случайно: в американском кинематографе по таблице цветовых эмоций он считается цветом креатива и депрессии. Этим он и акцентирует внимание на коренной проблеме сериала. 

Музыка играет ключевую роль, так как стала культовой. Композиции исполнителя Labrinth усиливают эмоциональные пики сцен. Например, в напряжённых моментах звук может становиться приглушённым или, наоборот, резко усиливаться, чтобы передать состояние героя. Иногда музыка полностью берёт на себя повествование, заменяя диалоги и монологи, благодаря чему некоторые сцены, в которых нет речи, не выглядят пустыми или незаконченными. Если поставить любой саундтрек к «Эйфории» человеку, который хотя бы одним глазом смотрел сериал, тот непременно назовёт, откуда эта мелодия.

Феномен аудитории «Эйфории»

Мы уже поняли, что за счёт специфики своего монтажа, динамики и атмосферы сериал захватывает внимание людей с разным темпом восприятия. Он позволяет заинтересоваться происходящим с первых секунд как подростка с безграничным воображением, так и скептика.

Заметим, что «Эйфория» популярна среди людей любого возраста. Её смотрят и в 18, и в 30, и в 60 лет. Многочисленные опросы в различных социальных сетях показывают, что более популярен этот сериал среди молодёжи в возрасте до 25 лет. Но есть и много историй взрослых людей, которые хотят вспомнить молодость и снова ощутить те самые эмоции.

— Сериал показывает важность близких, истинных контактов для героев, — отмечает психолог. — Для подростков и молодёжи (14–25 лет) сериал выступает «легальным пространством» для проживания собственных эмоциональных переживаний. В этом возрасте центральной задачей является формирование идентичности: «Кто я в моменте страсти, стыда и агрессии?». Сериал показывает внутренний хаос, который творится в душе подростка. Герои не решают проблемы, а проживают их на пределе страданий, что даёт зрителю разрешение на собственные сильные переживания.

Взрослые зрители часто имеют схожие схемы, например «отверженность», «недоверие» или «эмоциональное застревание». Но в реальной жизни они вынуждены подавлять эти триггеры ради функциональности. Сериал актуализирует эти схемы в безопасной форме, позволяя зрителю войти в контакт со своей уязвимой частью, которая в обычной жизни скрыта за компенсаторным стилем «здорового взрослого».

Валерия ПРИХОДЬКО