![Волшебный занавес инклюзивного «Театра Дождя»: для каждого ребёнка — своя сказка](/images/7d8fb636-3a78-41d7-84a5-bd22afd703e7.jpg)
Волшебный занавес инклюзивного «Театра Дождя»: для каждого ребёнка — своя сказка
Екатерина Сторожакова — педагог-психолог Института истории и международных отношений ЮФУ. С детства она наблюдала за деятельностью своего отца, заслуженного учителя России, и мечтала пойти по его стопам. По первому образованию Екатерина Владимировна преподаватель истории, однако после магистратуры она окончила психологический факультет, защитила диссертацию и отправилась в Санкт-Петербург, где проучилась шесть лет в Институте лечебной педагогики и социальной терапии.
Подробнее о профессиональной деятельности педагога, инклюзивном образовании и театральной терапии Екатерина Сторожакова рассказала нашему корреспонденту.
— Екатерина Владимировна, вы сами считаете себя больше педагогом или психологом?
— Я позиционирую себя именно как педагог: я учу учителей. А когда я учу учителей, то все мои направленности соединяются в одну. Когда говорю со студентами об их будущей профессии, то я их направляю в целом на то, что учитель — это многогранная личность. В нашей профессии соединяются и обучение, и воспитание, и понимание лечебной педагогики, потому что лечебная педагогика направлена не только на человека с особыми потребностями. Она помогает развиваться всем людям, прорабатывать какие-то внутренние вещи. Учителю, который идёт в школу, необходимы эти компетенции. Он должен не только давать знания детям, но и заниматься их развитием, работать с волей человека и рефлексией.
Сейчас я преподаю инклюзивное образование.
Екатерина Сторожакова со своими воспитанниками
— То есть вы готовите ребят, которые в дальнейшем будут общаться с детками с особенными потребностями?
— Да, это относительно новое направление в России. Инклюзивное образование – это целая система подготовки учителей, которые могут работать в инклюзивном пространстве. То есть они понимают, какие необходимы условия для того, чтобы ребенок с особыми образовательными потребностями был включен в процесс обучения и воспитания.
— А ваши навыки и знания в психологии и педагогике помогают в повседневной жизни?
— Конечно. Мои первыми воспитанниками стали ребята из Центра лечебной педагогики и социальной терапии «Свеча». Когда я приехала к ним познакомиться, мне на душе стало очень спокойно. И потом, учась в Петербурге, я поняла, что это спокойствие — часть лечебной педагогики. Там учат тому, чтобы человек искал то, где он более проявлен, счастлив, гармоничен и спокоен. Все знания, полученные в Петербурге, помогли мне в адаптации и в собственном развитии. Я нашла ответы на свои внутренние вопросы и поняла, что могу дать советы другим людям. Я знаю, как это работает и могу создавать условия для того, чтобы мои воспитанники развивались и прорабатывали свои проблемы.
— Продолжая тему инклюзии, хочу поговорить о вашем «Театре Дождя». Что вообще такое театральная терапия?
— Театральная терапия направлена на проработку нарушений в развитии. Например, есть ребёнок, который плохо говорит. А рядом с ним стоит студент, будущий учитель, который силой своего голоса помогает ему выступать. И чем больше сопровождающий энергетически воздействует на ребёнка, тем больше шансов проработать эту проблему. Кроме этого, театр даёт детям возможность социально коммуницировать, у них появляются друзья.
— А как пришла идея создать театр?
— История создания «Театра Дождя» начинается в 2009 году, когда я, как преподаватель университета, вместе со своими учениками и магистрантами, посетила центр лечебной педагогики «Свеча». До этого момента я не знала, что в нашем городе есть такие удивительные места, где работают талантливые и уникальные педагоги. Я увидела, как они взаимодействуют с детьми, и поняла, что хочу быть частью этой истории. Пять лет мы сотрудничали с центром, занимались социальной терапией, создавали разные проекты. Например, особенно значимый для меня — «День рождения как событие». Это уникальная методическая практика: для каждого ребёнка в его день рождения создавалась специальная сказка, в которой прорабатывались его проблемы. Можно сказать, что из таких проектов и сложилась идея «Театра Дождя».
Но сам театр появился только в 2014 году. Среди воспитанников центра был Андрюша — очень яркий и артистичный мальчик. Его воспитывала бабушка, она очень болела, и постоянно возникал вопрос: «А что дальше?». Мне хотелось, чтобы об Андрюше узнали в городе, увидели его талант. Тогда я подумала, что можно создать инклюзивный театр, где дети смогут не только прорабатывать свои проблемы через искусство, но и дарить положительные эмоции зрителям.
— Почему именно дождь?
— В один из вечеров моего пребывания в Петербурге шёл дождь. Я жила на первом этаже старинного дома, и хозяйка квартиры мне сказала: «Катечка, не бойся наводнения, эти стены тебя защитят». В моей голове возникла мысль, что перед одиночеством дождя все люди равны: где бы ты ни был, что бы ты ни делал, во время дождя есть только ты и он. А ещё дождь — это очищение, после которого обязательно наступает просветление. Тогда и сложился полный образ нашего театра.
— Расскажите о самых запоминающихся постановках.
— Каждая из наших историй уникальна и заслуживает отдельного рассказа. В 2017 году мы поставили «Синою птицу», в которой участвовало около 50 человек. Там играли наши воспитанники, подростки с тяжёлыми нарушениями, играли их родители, педагоги «Свечи», мои студенты, в том числе и иностранные, ученики 2 класса «Классического лицея № 1», музыканты филармонии. Поставить такую масштабную премьеру было очень тяжело, но у нас получилось. Мы «взлетели», прожив эту историю вместе.
Сейчас театр переживает новый этап. Недавно мы совместно с фондом «Я есть!» повторили «Синюю птицу», но это уже другая синяя птица. Мы «взлетали» по-другому, переживали совсем другие эмоции. Но эта постановка тоже была потрясающей.
А ещё ежегодно мы ставим «Рождественскую историю». В прошлом году мы впервые отыграли ее в церкви. Было очень много людей, но стояла хрустальная тишина, потому что все были вовлечены в спектакль. Когда же в конце заиграла «Алиллуйя любви», люди встали и стали подпевать. Сложно передать словами те эмоции и переживания, которые мы испытали. Их можно только прочувствовать.
— Однажды я была на репетиции «Трёх мушкетёров» в вашем театре. Мне кажется, фраза «Один за всех и все за одного» очень хорошо описывает происходящее в театре.
— Это правда. Даже во время репетиций все участники театра объединяются в единое целое. Что касается «Трёх мушкетёров», то я называю их дидактическим спектаклем. Там очень много лечебно-педагогической системы, которую я сама выстроила. Когда ребёнок играет в этом спектакле, он становится крепче. У мальчика Андрея, играющего Атоса, проблемы со зрением. Очень сложно быть в главной роли, взаимодействовать со шпагой, не видя происходящего, но ему помогал сопровождающий. Андрей сыграл гениально, потому что у него была очень хорошая поддержка. В этом и есть основная суть нашего театра.
После премьеры «Трёх мушкетёров» нас пригласили выступить в психоневрологическом интернате. Там мы получили очень большую отдачу от зрителей. Дети были искренне рады, что к ним приехал театр и с удовольствием поучаствовали в нашем «инклюзивном балу» после выступления. Эта поездка стала целым событием для «Театра Дождя».
— Что для вас самое трудное в театральной терапии?
— У каждого инклюзивного спектакля есть своя история. Их вообще нельзя сравнивать с обычными постановками. На одного ребёнка в нашем театре нужно 3-4 волонтёра, чтобы было постоянное включение, поддержка. Иногда бывает такое, что мы вкладываем-вкладываем силы, а ребёнок заболевает и не может продолжать участие в постановке. И нужно начинать всё сначала.
Кроме этого, чаще всего нам не хватает и волонтёров. Не все готовы тратить своё свободное время на общение с особенными детками. Но я всегда говорю, что будет так, как должно быть. Те, кто приходит, получают очень многое. Бывает такое, что дети помогают студентам проработать какие-то собственные страхи и проблемы. И вот такое чувство «вместе» уникально.
— А если кто-то из студентов захочет стать частью вашей команды, как они могут это сделать?
— Можно просто выйти со мной на связь. Нам нужны не только актёры, но и ребята, готовые помогать с костюмами, гримом, фотографиями для развития ВК-сообщества, музыканты. Главное, студенты должны понимать, что в проект нужно войти и быть в нём. «Театр Дождя» — это не просто театр, это гражданская община, где люди могут проявить себя и получить незабываемый опыт.
Ксения КАЙДАЛОВА
Фото со страницы сообщества «Театра дождя» в ВК