Мозги в кашу, Или о том, как не готовят математиков

Полтора часа. А потом ещё полтора. И снова… Каждый день промежутки по полтора часа тянулись для него поразительно долго. В чём же дело? Наверное том, что полтора лекционных часа умещают в себя информацию трёх обычных, а полтора практических требуют понимания десяти лекционных. Может, студенту нужно время на увлечения, на отдых, на то, чтобы понять, зачем ему всё это? Система высшего технического образования так не считает. 

Зачем готовился?

Юра встаёт в четыре утра и готовится к предстоящему занятию. Он привык засыпать   рано, поэтому по обыкновению все дела оставил на утро. Но программирование так просто не сдаётся, поэтому, когда преподаватель украдкой взглянул на Юрин код во время занятия, ему ничего не оставалось, как хмыкнуть и в очередной раз сказать, что на мехмате такому студенту делать нечего. 

— А ведь я готовился! — в порыве жалуется Юра. — Но при моей скорости усвоения материала мне нужно куда больше времени. Понимаешь, я обычно на лекциях сижу, как на уроке по древнеэльфийскому. Мне, чтобы понять хоть что-то, нужно потупить на лекции, прийти домой, почитать учебник (и не один раз, а минимум пять, иначе никак не въедешь), написать конспект, разобрать его, и только потом, может быть, я пойму материал. У меня за полгода две пачки бумаги на конспекты ушло. И как тут всё успеть? А у меня ещё увлечения свои есть, личная жизнь. Я себе девушку уже полгода найти не могу. И вот так жертвуешь временем, сном, молодостью, приходишь на пару, а потом какой-нибудь Иван Иваныч презрительно смотрит на твою работу и говорит, что лучше бы я товары на «Озоне» разгружал. 

Юра не глупый, но и не одарённый студент. Такой же, как и все остальные. Почему препод отчитал только его? Всё просто: в наши дни технические факультеты стали факультетами списывания. Пока Юра корпит над формулами, задачами и пытается заставить компьютер построить график функции гиперболоида в линеарном пространстве, его одногруппники гуляют с друзьями, веселятся и реализуют план «туда-сюда — миллионер».

— У меня есть одногруппник, тоже Юра, мы его Алексеичем зовём. Так вот, у него распорядок дня как у типичного повесы: сон до обеда дома, потом сон на парах до их окончания, потом кружечка пенного, вечер с кентами и ночь в видеоиграх. И у него успеваемость лучше моей. Я, честно признаюсь, за учебниками тоже по двенадцать часов в сутки не провожу. Но знаю явно больше.  Я постоянно обращаюсь за помощью к старшекурсникам, остаюсь с преподавателями после лекций и спрашиваю. Но часто, когда они говорят: «Что вам не понятно?» — мне хочется ответить: всё. Но так ведь не скажешь. Они объясняют что-то одно, я это что-то начинаю понимать, но это понимание — капля в море по сравнению с тем, что всё так продолжает оставаться непонятно.

Много и слишком быстро

Когда-то давно, ещё в советские времена, обучение математиков шло пять лет. И после него выходили люди, которые через ещё полсотни лет стали профессорами и сегодня обучают таких, как Юра. С той лишь разницей, что на это им выделили только четыре года.

В советские времена Минобру не нужно было с нуля конструировать ИИ-державу, не нужно было конкурировать с другими странами в системах, принцип работы которых не понятен даже для тех самых профессоров, которые сегодня обучают молодёжь. А теперь нужно. При этом и советский багаж знаний в головы студентов приходится как-то запихивать.  И получилось, что студентам необходимо узнать больше за меньший промежуток времени. Часы на важные дисциплины урезаются (например, сорок лет назад матанализ в вузах читался полтора года, а сейчас — один семестр), но программу резать никто не собирается. И как быть?

Студенты за эти годы не стали ни революционно умными, ни беспросветно тупыми. С этим согласятся большинство преподавателей. Юра вполне способен освоить изучаемый материал, нужно лишь время. Но его как раз и нет.

— Я общался по этому поводу с преподавателями, и они всё понимают. Они признают, что за такое количество академических часов отчитать нормально такую огромную программу просто нереально. В итоге этот марафон оказывается не нужен ни студентам, ведь они всё равно ничего не понимают, ни преподавателям, ведь они прекрасно понимают, что студенты ничего не понимают, и изменить это не в силах.

Вот он закрыл первую сессию. Выучил, подготовился, лишился удовольствия провести необычное запоминающееся лето. Казалось бы, молодец, так держать, продолжай в том же духе. Вот только закрыл-то почти через год, только на комиссии. Первая сессия была зимой, а сейчас уже октябрь. Из-за усвоения старого материала целая гора нового пронеслась мимо. В итоге смысл этих усилий просто растворился в новых задачах. Вместе с мотивацией корпеть над формулами дальше. Такие фрагментированные знания никогда не окажутся полезными, поскольку техническое образования устроено подобно кругам ада у Данте: если, будучи живым, не прошёл один круг, никогда не сможешь попасть на следующий.

Кто больший математик

Весна следующего года. Цветёт черёмуха, запевают благозвучные трели птиц. Солнышко греет, но пока не по-летнему, а не спеша, как бы давая прочувствовать момент. Юра стоит перед входом не в свой факультет. Вернее, ещё недавно этот факультет был для него чужим, но теперь всё изменилось. С недавних пор он официально будущий конфликтолог. Пока ещё трудно сказать, насколько удачным был этот перевод, но дышать точно стало свободнее. 

Ни одну сессию на мехмате Юра не сдал с первой попытки. Первую и вторую он закрыл на комиссионных пересдачах. Третью — не закрыл вовсе. Не справился. Ему хотелось освоить математику, он пыхтел, учил. Он не хотел доверять свою учёбу ИИ и шпорам, потому что это не принесло бы ему знаний. Ещё на первом курсе Юра помогал одному своему другу списывать через микронаушник. Это почти шпионская операция, требующая подготовки и слаженности. Но иначе на мехмате зачёты не получают. Все без исключения сто сорок девять одногруппников Юры экзамены списали. Юра не списал ни одной работы, и через полтора года перевёлся на гуманитарный факультет. Кто в этих условиях умнее: те, кто остался, или тот, кто честно признал, что не справляется и ушёл? Ясно одно: ни один из этих ста пятидесяти человек никогда не станет хорошим математиком. 

Если государство хочет получить на выходе из вуза людей с мозгами, ему стоит перестать делать из этих мозгов кашу.

Вадим СКВОРЦОВ