Как я полюбила зарубежную литературу и возненавидела себя за неделю до экзамена

Если вы сейчас тоже готовитесь к сессии, вы поймёте. Это особое состояние — ровно за неделю. До экзамена ещё не пара часов, когда всё тело трясёт, но уже и не месяц, когда можно делать вид, что всё под контролем. Паника ещё не пришла, но уже снимает обувь у порога. И вы знаете: она зайдёт. Вопрос — когда? 

У моей группы экзамен по зарубежной литературе. Я не буду перечислять список — он длинный, как «Одиссея». Скажу только: там есть всё. От древнескандинавских поэтов-воинов, которые пели про конец света, до испанских плащей и кинжалов. От рыцарей, которые умирают за императора, до датского принца, который никак не может решиться. И всё это нужно сдать через семь дней. 

Мой план был красив. Я даже нарисовала его на бумаге: по эпохам, по жанрам, по странам. В понедельник — архаика и средневековье. Вторник — Возрождение в Италии. Среда — Рабле с его великанами. Четверг — Шекспировский шквал. Пятница — Испания. Суббота — повторение. Воскресенье — молитвы. Реальность внесла коррективы. 

Я открываю древнеисландскую «Старшую Эдду». Там кто-то прорицает, кто-то говорит мудрые речи. Драконы, гномы, кольцо, которое всех убивает. Закрываю книгу — в голове остаётся только слово «Рагнарёк». Концепция конца света мне теперь близка. Он наступит через неделю, и называться будет «экзамен». 

Я листаю дальше. Сага о некоем герое, убившем дракона и съевшем его сердце. Беовульф, который пришёл ко двору короля, сражался с Гренделем голыми руками — это круто, это запомню. А потом — мать Гренделя, потом дракон, потом смерть. Имена забываются сразу, как только я переворачиваю страницу.

Августин. «Исповедь». Мужчина кается в том, что воровал груши. Я начинаю уважать его за честность. Я тоже могла бы написать «Исповедь студента»: прости, преподаватель, я не прочитала «Песнь о Нибелунгах» целиком, только в кратком изложении и теперь путаю Кримхильду с Брюнхильдой. Но груш я не воровала. Это меня оправдывает? Думаю, нет.

Вместо Италии я внезапно оказываюсь во Франции XII века. Рыцари. Куртуазная любовь. «Тристан и Изольда» — любовный напиток, который нельзя отменить, как мою подписку на кофе. Кретьен де Труа с его «Ивейном, или Рыцарем со львом». Лев — хороший парень, я бы тоже завела льва, чтобы он напоминал мне про экзамены. Далее Вольфрам фон Эшенбах. «Парцифаль». Там кто-то ищет Грааль и не задаёт главный вопрос. Я теперь знаю: главный вопрос — «Что будет в билете?».

А потом на меня сваливаются ваганты. Весёлые пьяницы, которые писали: «Бросим учёбу к чертям, будем пить и любить». Я смотрю на их стихи, потом на свою стопку конспектов — и плачу. Ваганты жили правильно, а я нет. 

Самое страшное в этой подготовке — даже не объём. А то, что всё смешивается. В моей голове сейчас живут своей жизнью древнескандинавский карлик, который куёт проклятое кольцо, французский рыцарь, который умирает из-за того, что не затрубил в рог, и итальянский поэт, который спускается в ад, где встречает свою умершую возлюбленную. Они сидят за одним столом и спорят о том, кому из них тяжелее. 

Данте говорит: «У меня девять кругов». Беовульф отвечает: «А у меня дракон». Тристан вздыхает: «А у меня любовь и смерть». А я смотрю на них и думаю: «Уважаемые, у меня через семь дней экзамен, и я перепутала, кто написал "Декамерон" — Боккаччо или Петрарка». 

Петрарка. Сонеты. Лаура. Прекрасная дама, которую он воспевал много лет назад. Я закрываю глаза и пытаюсь вспомнить хоть одну строчку — а вместо этого ко мне приходит Ронсар с французской Плеядой. «Когда вы будете старой, в вечерний час, у камина…» — это красиво. Но кто это сказал? У меня в голове уже не поэты, а каша из имён.

Я смотрю на Шекспира. Шесть пьес. Какой нормальный человек успеет прочитать это за такое маленькое количество времени? Я постараюсь. А если попадётся Лопе де Вега? Испанский драматург. «Собака на сене», «Фуэнте Овехуна», «Звезда Севильи». Я знаю только, что в «Собаке на сене» героиня не может выбрать между любовью и честью — как я не могу выбрать между сном и чтением. Это ли не трагедия Золотого века Испании? 

Сейчас я сижу в своей квартире. За окном — лето, люди гуляют, едят мороженое, живут нормальной жизнью. А я — в своём аду. Но я выучу достаточно. Достаточно, чтобы отличить «Песнь о Роланде» от «Песни о Нибелунгах». Достаточно, чтобы объяснить, почему Августин плакал о грушах. Достаточно, чтобы пересказать, как Дон Кихот сражался с ветряными мельницами. Достаточно, чтобы не упасть в грязь лицом. И когда я сяду на экзамен, возьму билет и увижу там вопрос про «виды комического у Рабле» или «символику чисел у Данте», я скажу себе: «Ты не героиня германского эпоса. Ты просто студент. У тебя есть голова, конспекты и семь бессонных ночей. Этого хватит ровно на то, чтобы выжить». 

А если не хватит — у меня будет осень. Пересдача. И второй круг ада, где, по Данте, мучаются сладострастники. Я буду среди них. За любовь к литературе. Которая свела меня с ума, но не до конца. Держитесь, первокурсники. Через неделю всё закончится. А пока — читаем.

Елизавета ИВАНОВА

Фото сгенерированы нейросетью